Свт. Спиридона, еп. Тримифунтского, чудотворца (ок. 348).
Прп. Ферапонта Мо́нзенского (XVI). Сщмч. Александра, еп. Иерусалимского (251). Мч. Разу́мника (Сине́зия) (270–275).
Чтения дня: Евр., 315 зач., VII, 1–6. Мк., 39 зач., IX, 10–16. Свт.: Евр., 335 зач., XIII, 17–21. Лк., 24 зач., VI, 17–23*.
Православный календарь соответствует официальному календарю Русской Православной Церкви.
«Смотрите же за собою, чтобы сердца ваши не отягчались объядением и пьянством, и заботами житейскими, и чтобы день тот не постиг вас внезапно» (Лк. 21:34). «День тот», то есть последний день мира или каждого из нас, приходит как тать, и захватывает как сеть; потому и предписывает Господь: «итак, бодрствуйте на всякое время и молитесь» (Лк. 21:36).
А так как сытость и многозаботливость – первые враги бдения и молитвы, то наперед еще указано, чтоб не допускать себя до отяжеления пищею, питьем и печалями житейскими. Кто поел, попил, повеселился, спать – выспался и опять за то же, у того какому быть бдению? Кто и день и ночь занят одним житейским, тому до молитвы ли? «Что же, – скажешь, – делать? Без пищи нельзя; и ее надо добыть. Вот и забота». – Да Господь не сказал: не работай, не ешь, не пей, а «да не отяготится сердце ваше этим». Руками работай, а сердце держи свободным; есть – ешь, но не обременяй себя пищею; и вина выпей, когда нужно, но не допускай до возмущения головы и сердца. Раздели внешнее твое от внутреннего и последнее поставь делом жизни твоей, а первое приделком: там будь вниманием и сердцем, а здесь только телом, руками, ногами и глазами: «бодрствуйте на всякое время и молитесь», да сподобишься небоязненно стать пред Сыном Человеческим. Чтобы сподобиться этого, надо здесь еще, в жизни своей, установиться пред Господом, а для этого одно средство – бодренная молитва в сердце, совершаемая умом. Кто так настроится – на того не найдет «день той» внезапно.
Некто обратился к Господу с вопросом: «Учитель благий! что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?» (Мк. 10:17) Что вынудило этот вопрос? Разве не было писаний? Разве не читали всякую субботу закона для всех? Было все – и Писание, и толкователи его; но в обществе ходило кругом разномыслие и сбивало с толку. Фарисеи говорили одно, саддукеи – другое, ессеи – свое, самаряне – свое; в Галилее же, может быть, и языческие учения слышались, и всякий выставлял свое тоном убеждения. Ревнующий о спасении, естественно, приходил к вопросу: как же быть, чему следовать, чтоб не погубить души своей? Положение наше очень похоже на тогдашнее. Каких-каких у нас ни ходит учений и в школах, и в обществе, и в литературе! Индиферентисту это нипочем; а для кого не все одно, какому учению ни следовать, тому нельзя не поискать решения: как же быть? Итак, какое же решение на это? Такое же, какое дал Спаситель: веруй и живи, как Бог повелел, а людских толков не слушай; пусть говорят. И говор ученых похож на молву и моду: ныне одно, завтра другое, ты же внимай одному «глаголу Божию, пребывающему во веки« (1Пет.1:23, 25). Что Господь повелел, того никакое мудрование отменить не может. Все неотложно и надо все исполнять. Суд ведь будет по слову Господа, а не по умствованиям нашим.
Ублажает Господь нищих, алчущих, плачущих, поносимых, под тем условием, если все это Сына Человеческого ради; ублажается, значит, жизнь, окруженная всякого рода нуждами и лишениями. Утехи, довольство, почет, по слову сему, не представляют собою блага; да оно так и есть. Но пока в них почивает человек, он не сознает того. Только когда высвободится из обаяния их – видит, что они не представители блага, а только призраки его. Душа не может обойтись без утешений, но они не в чувственном; не может обойтись без сокровищ, но они не в золоте и серебре, не в пышных домах и одеждах, не в этой полноте внешней; не может обойтись без чести, но она не в раболепных поклонах людских. Есть иные утехи, иное довольство, иной почет, – духовные, душе сродные. Кто их найдет, тот не захочет внешних; да не только не захочет, а презрит и возненавидит их ради того, что они заграждают духовные, не дают видеть их, держат душу в омрачении, опьянении, в призраках. Оттого такие вседушно предпочитают нищету, прискорбность и безвестность, чувствуя себя хорошо среди них, как в безопасной какой-нибудь ограде от обаяния прелестями мира. Как же быть тем, к кому все это идет само собою? Быть в отношении ко всему тому, по слову Св. апостола, как неимеющий ничего.
Нашли ошибку на сайте? Пожалуйста, помогите нам стать лучше! Выделите текст ошибки и нажмите Ctrl + Enter.
Также вы можете сообщить об ошибке, перейдя по ссылке: Сообщить об ошибке
